Госпожа победаВот уже третье столетие гордо взирает на Санкт-Петербург бронзовый Петр Великий — творение выдающегося мастера Этьена Фальконе, выполнившего заказ императрицы Екатерины II. А помогала ему юная Мари Анн Колло, бывшая не только его ученицей и талантливым скульптором, но и его Музой.

Знаменитый французский философ и писатель Дени Дидро, знавший Мари с детства, прозвал ее «мадемуазель Виктуар» — мадемуазель Победа. Почти три десятилетия из своей долгой жизни она была рядом с Мастером, и это были годы ее счастья.

Розыгрыш Дидро

Дени Дидро был веселым человеком, любил разыгрывать своих друзей. Однажды — это происходило в 1764 году, — будучи в гостях у Фальконе, он по­рекомендовал ему ученика. Дидро и его жена были озабочены судьбой двоих детей, которых давно бросил отец, а те­перь умерла мать — мадам Колло. По словам Дидро, старший из них, шестнадцати лет, проявил незаурядные способности к рисованию.

Фальконе уже было под пятьдесят, он был знаменит, и ученики, желавшие брать у него уроки мастерства, ему основательно надоели, по его словам, своей бестолковостью. Но ему не хотелось обижать отказом друга — и папку с рисунками у Дидро он, хотя и неохотно, с ворчанием, взял. Однако, быстро проглядев ее содержимое, сменил ворчание на удивление: «Если мальчишка так рисует, нигде не учившись, то, возможно, из него выйдет большой толк. Пусть приходит завтра!»

На следующий день в мастерскую Фальконе вошла девушка. Мастер, ре­шивший, что она пришла наниматься натурщицей, оценивающе оглядел ее фигуру и велел раздеваться, а сам вер­нулся к прерванной работе.
Когда через какое-то время он вспомнил про девушку и вновь повернулся к ней, она все также, не шевелясь, стояла у входа. Человек вспыльчивый, Фальконе не любил церемониться:

— Чего стоишь? Не хочешь — прочь, отсюда! Мне некогда!!
Вздрогнув от его крика, девушка едва слышно пролепетала, что ее зовут Мари Анн Колло и что, по словам месье Дидро, мэтру понравились ее рисунки… Ей было разрешено прийти…
Дидро знал, что творил: Фальконе категорически не брал в ученики представительниц слабого пола! Так невин­ный, и с благой целью, розыгрыш решил судьбу Мари Колло!

«Путешествие к черту»

…Прошел год. Фальконе быстро понял, что призвание воспитанницы — скульптура: вылепленные ею портреты были очень хороши. То, что ученица в этом даже превзошла учителя, мастер отметил весьма своеобразно: поставив рядом два бюста Дидро — сделанный им и сделанный Мари — свою работу разбил молотком!
Кстати, Фальконе тут же поклялся никогда больше не браться за портреты. Но оказалось, что в далекой России императрица Екатерина II была с этим несогласна…

В 1766 году Этьен Фальконе, работавший главным скульптором Севрской фарфоровой мануфактуры, и российский посланник в Париже князь Д.А. Голицын подписали контракт, по условиям которого мастер должен был за восемь лет разработать модель бронзового памятника Петру I и подготовить ее к отливке.

К тому времени на профессиональном счету юной ваятельницы уже было несколько произведений, которыми и она, и главное — мэтр, были очень довольны. И когда встал вопрос об отъезде в Россию, Фальконе был непреклонен: Мари поедет с ним. Надо сказать, что, в общем-то, никто и не возражал: Мари чуть не плакала от счастья, что не расстается с любимым учителем; а князь Голицын, бюст которого она делала за полгода до этого, был очень доволен ее работой и в письме канцлеру немало ее хвалил: «…Молодая ученица 18 лет, у которой определенный талант делать портреты»…

Они отправились в путь, а вслед им в Россию полетело письмо Дидро, продолжавшего беспокоиться о судьбе Ма­ри: «Если Вы не сделаете счастливым ребенка, последовавшего за Вами к черту, и я об этом узнаю, то берегитесь, этого я Вам никогда не прощу». Но это дружеское предостережение было лиш­ним: Фальконе души не чаял в своей ученице, а она — она уже была счастлива!..

Приключения французов в России

Довольно быстро Фальконе и скульптор Федор Гордеев, назначенный, как сейчас бы сказали, «куратором проек- та» от Академии художеств, разработали композицию конного памятника. Вскоре она была утверждена императрицей, а во дворе дома, отведенного скульптору для жилья и мастерской, построили большой наклонный помост, напоминающий пьедестал памятника. Специально приставленные к делу рослые статные конногвардейцы взлетали на него, поднимали лошадь на дыбы и застывали на несколько мгновений, а Фальконе часами наблюдал за этими «упражнениями»…

А в это время… Мари Колло в первый же год пребывания в России подтвердила свою репутацию прекрасной портретистки — ее работы пользовались неизменным успехом. Уже с 1767 года она стала практически придворной портретисткой, а главным ее заказчиком была сама императрица! Мари с успехом исполняла портретные медальоны и бюсты: «герои» ее произведений — фаворит императрицы граф Григорий Орлов и сама Екатерина II, молодой Вольтер и Дидро, цесаревич Павел Петрович и его жена Наталья Алексеевна. Точно неизвестно, по заказу или повинуясь движению собственной души Мари изваяла бюст любимого учи­теля. Важно другое: по мнению искусствоведов, это один из лучших созданных ею портретов — столько души вложено было в эту работу!

Успевала Мари и помогать мэтру в его напряженном творческом поиске. А Фальконе работал вдохновенно. Тем бо­лее, рядом была его Мари. Не просто талантливая ученица, а друг, любящий че­ловек, настоящая Муза. Она не верила, что у него что-то может не получиться. Мадемуазель Победа не давала ослабеть или тем более погаснуть огню вдохновения Мастера.

…Фальконе, поклявшийся никогда больше не браться за портреты, три раза принимался за модель головы Петра, но… императрица не одобрила ни одну из них. И тогда Колло, понимая, как важно мэтру двигаться вперед, дальше, попросила у него разрешения сделать свой вариант. Когда она показала готовую модель, Фальконе тут же написал в записке для императрицы «Я вверил голову Героя мадемуазель Кол­ло» и отправил модель в Зимний дворец. Успех был полный!

В то время Колло шел всего лишь 21-й год!.. По распоряжению императрицы ей была назначена пожизненная пенсия в 10000 ливров, а Петербургская академия художеств избрала ее своим членом!
Участие Мари в работе над памятником не ограничилось портретом Петра, об этом можно судить по сохранившейся переписке Фальконе с императрицей. Особенно ее помощь была действенной после пожара, произошедшего в 1775 го­ду и уничтожившего значительную часть памятника.
А вскоре ей пришлось расстаться с мастером на целых три года…

Грустная история мадам Фальконе

Летом 1773 в Петербург из Англии, где он учился живописи, приехал сын Фальконе Пьер. Бог не обделил его та­лантом, но заодно наградил легкомыслием и ленью. Отношения отца и непутевого сына разладились давно, и, Повзрослев, Пьер ушел из дома — «искать свой путь в жизни».

А в Петербург его привели опять-таки легкомыслие и беспечность: до него до­шли слухи о том, что при дворе русской императрицы широко привечают художников всех мастей и щедро одаривают их всевозможными благами. Возможно, рассчитывая на то, что там, где демонстрируют просвещенность, ему будет обеспечено беззаботное суще­ствование, Пьер надеялся и на протекцию со стороны отца…

Однако надежды на признание его та­ланта не очень-то оправдались, да и в поисках синекуры при русском дворе он оказался далеко не единственным. Дни шли за днями, Пьер все реже брался за кисть, довольствуясь содержанием, ко­торое ему обеспечивал отец. А Фальконе все еще надеялся на взаимопонимание с сыном, мучаясь из-за нелепого разрыва с ним, и мечтал увидеть его своим учеником. Ему казалось, что судьба дает ему шанс все исправить, и ради этого он был готов на многое. Этого «многого» не пришлось ждать долго…

Пьер объявил отцу о своем желании жениться на мадемуазель Колло, чем поверг того в смятение. Такого он никак не мог ожидать. Мари была для него всем — и помощником, и другом, и любовью. О том, что это было именно так, свидетельствуют и строки из письма к Фальконе его друга Дидро: «…Я знаю единственную женщину, на которой Вы в состоянии жениться. Вот уже два года, как все считают Вас мужем и женой…» Возможно, Фальконе, зная свой резкий, неуравновешенный характер (даже кухарки у него долго не задерживались!), не мог рисковать счастьем Мари, предложив ей стать его супругой. И вот теперь его сын хочет жениться на ней!

…Привыкший за годы делиться всеми переживаниями с Мари, Фальконе и в этот раз всё рассказал ей. Как поразил его сын своим неожиданным сообщением, так и Мари поразила его своим ответом: она согласна выйти за Пьера — но не потому, что любит его, а потому что готова на все ради любимого учителя!..
Пьер настаивал, Мари не возражала, и Фальконе-старший скрепя сердце молодых благословил.

…Нужна ли была эта жертва Мари? Ведь она, наверняка, понимала, что и Пьер вряд ли испытывал к ней чувства, о которых говорил с придыханием. Как и положено альфонсу, он без зазрения совести жил за счет средств жены, нимало не заботясь ни о дне завтрашнем, ни о дне сегодняшнем. Хотя его злило, что, и став мадам Фальконе, Мари не стала ничего менять в своей жизни и по-прежнему каждое утро отправлялась в мастерскую.

Через какое-то время жизнь в Петер­бурге окончательно наскучила Пьеру, и он уехал в Париж — навстречу новым приключениям! Мари поехать с ним не могла, она ждала ребенка. А когда весной 1775 года она с дочкой Мари Лю-цией вернулась во Францию, муж ее вовсю предавался развлечениям с новой подружкой и жену явно не ждал. Как оказалось, настроен он был весьма агрессивно…

Мари подала официальную жалобу на супруга за жестокое обращение с ней, а ему настоятельно рекомендовала больше в ее жизни Ш и жизни дочери не появляться!…

Муза, любовь и… сестра милосердия

В 1778 году памятник, наконец, был закончен, и началась подготовка к его установке. Однако, Фальконе, не дождавшись торжественного открытия одного из своих лучших, как он считал, произведений, покинул российскую столицу. Причиной стали распространявшиеся его завистниками слухи, будто великий скульптор, вообще-то, имеет лишь техническое касательство к созданию памятника — для вспыльчивого и самолюбивого Фальконе это было уже слишком!..

По пути в Париж он остановился в Гааге у своего друга князя ДА. Голицына и… задержался там на два года. Туда, в Гаагу, приехала к нему и Мари с дочкой, а потом они вместе вернулись в Париж. С обоюдного молчаливого согласия о Пьере они больше старались не говорить. Муза и любовь мастера снова была с ним.

…Мари продолжала творить — и для души, и исполняя заказы, — портреты, выполненные ею, хорошо оплачивались. Теперь уже и Парижская академия приняла ее в свои члены. А Фальконе, решив, что достиг творческих высот, занялся, написанием и изданием своих теоретических работ. В перерывах меж трудов праведных они путешествовали по Европе. Так было и в 1783 году: они собирались посетить Италию. Но в день, на который был назначен отъезд, у Фальконе случился инсульт, его частично парализовало, и больше он не вставал с постели до самой смерти.
Теперь его муза обрела новый облик — доброй и бессменной сестры милосердия. На восемь долгих лет…
Восемь лет все заботы о добывании средств к существованию лежали на ее плечах, и она работала без устали. По­немногу ей начала помогать дочь.

Безмолвие мастера

В 1791 году Этьена Фальконе не стало. Двумя месяцами позже Мари узнала о смерти и его сына.
…Хрупкая молчаливая женщина сло­жила инструменты, собрала рисунки и эскизы. Купив маленькое поместье в Лотарингии, она навсегда оставила Париж.
Замуж она больше не вышла. Но главное — она оставила свои занятия скульптурой. По словам искусствоведов, причина, по которой Мари Колло поступила так, неизвестна. Но, наверное, все объясняется просто: они с Этьеном вдохновляли Шк друг друга. Когда мастер ушел из жизни, Мари ушла из искусства — не стало того, кто вдохновлял ее, даже будучи на смертном одре, того, кого она любила и кто любил ее…

Своим уделом госпожа Победа, проигравшая сражение со смертью, за­бравшей любимого, избрала уединение — добровольное и, наверное, печальное. А через тридцать лет, в 1821-м, уединение ее закончилось, и где-то на небесах вос­соединились Мастер и его Муза — «мадемуазель Виктуар»!

P.S. С легкой руки Пушкина называе­мый «Медным всадником», памятник Петру Великому считается одним из лучших скульптурных творений в мире…