Зачем мне богКому-то моя жизнь кажется набором нелепых ограничений, некоторые люди открыто высказывают неприятие моей системы ценностей. Я давно уже перестала спорить. Как никогда не рожавшая женщина не поймет что такое быть матерью, так человек, не познавший бога, не сможет поставить себя на место.

Советское детство

Я родилась в Советском Союзе, далеко от Москвы, в обычной семье инженера и школьной учительницы. Несмотря на то что мой отец — еврей, религиозные темы в нашей семье не поднимались в принципе, мои родители были и остаются убежденными атеистами, так что воспитание мы с братом получили абсолютно светское, далекое и от православия, и от иудаизма. Окончив школу, я пошла по стопам мамы и поступила в педагогический институт, где, учась на первом курсе, познакомилась с Павлом. Вскоре мы начали встречаться. В отличие от меня Паша происходил из стопроцентной еврейской семьи с характерной фамилией и уважительным отношениям к традициям. У него дома не ели свинину, а в пятницу с заходом солнца садились за стол «отметить субботу». Большего позволить себе в то время было просто невозможно. Синагоги в городе не было, равно как и возможности приобрести кошерную еду. И с обычной-то были перебои.

Столица

Наши отношения с Пашей развивались. Мы оба учились, подрабатывали, строили совместные планы на будущее. Сказать, что у нас все было идеально гладко, я не могу. Все-таки мы оба были очень молодыми, он вообще был моим первым мужчиной, поэтому случались и ссоры, и конфликты, пару раз мы даже расставались, правда, затем сходились снова. После окончания института Паша решил перебраться в Москву. Становиться педагогом он не собирался, уже на старших курсах занялся мелким бизнесом и был уверен, что столица откроет перед ним новые перспективы. Я не горела желанием переезжать, но прекрасно понимала: если отпущу одного, то обратно он уже не вернется, так что в 22 года я оказалась в Москве. Жизнь в Москве 90-х сильно отличалась от того, к чему я привыкла. У Паши быстро завелись деньги, мы ходили по ресторанам, покупали дорогую одежду, круглосуточно развлекались. Очень быстро такой образ жизни меня утомил. Мне хотелось семейного уюта, вечеро перед телевизором, какой-то упорядоченности, но любимый моим стремлений не разделял. Неизвестно, как бы сложились наше отношения, но, к счастью, мы попали в еврейскую общину.

На пути к вере

Когда мы переезжали в Москву, родители снабдили Пашу целым списком телефонов влиятельных московских евреев. Своих в этой среде бросать не принято, поэтому мама и папа были уверены: сыну помогут встать на ноги, а заодно и присмотрят, чтобы не наделал глупостей. Благодаря новым знакомствам Павел начал зарабатывать деньги, а я приобрела совершенно новый и очень интересный круг общения. Хотя по еврейским законам я не являлась еврейкой, история и религия народа моего отца и мужа (к тому времени мы уже расписались) всегда меня интересовали. Не знаю, как это объяснить, но меня никогда не покидало ощущение, что мне нужен какой-то стержень, основа, вокруг которой я буду строить свою жизнь. Без этого существование казалось мне бессмысленным, я чувствовала себя песчинкой в океане, которая даже не понимает, каким ветром и зачем ее туда занесло. Бытует мнение, что верующие люди нетерпимы и всех пытаются обратить в свою веру. Возможно, в других религиях этот момент действительно имеет место, но не у евреев. Здесь никто ни на чем не настаивает, каждый человек должен прийти к Богу сам и, более того, доказать, что его стремление искренне и осознано. Я много общалась с женщинами из общины, наблюдала, как живут религиозные семьи, читала книги и постепенно пыталась внести в наш с Павлом быт элементы «правильной» жизни. Сначала отказалась от некошерной пищи, сменила гардероб на более скромный, начала прикрывать волосы, стала учить иврит и задалась целью пройти процедуру гиюра (принятия в еврейство). Мне хотелось, чтобы мои будущие дети родились евреями. Муж к моим планам относился благосклонно, хотя физические ограничения давались ему сложнее, чем мне. Так, например, он очень долго был не готов прекратить посещение «светских» ресторанов где «соблюдающему» еврею есть по определению нельзя. Даже посуда в таких местах — и та некошерная. Мы разговаривали обсуждали, вместе ходили на занятия по Торе, и постепенно Павел дозрел. Мы стали жить, соблюдая абсолютно все законы, а спустя два года после переезда в Москву я прошла гиюр и стала полноценной еврейкой.

Перемены к лучшему?

Полностью изменив свой образ жизни, привычки, гардероб и рацион, до гиюра я допускала лишь одно отступление от правил — продолжала предохраняться. Ортодоксальные еврейки этого делать не имеют права, именно поэтому у них много детей. Среди моих подружек всегда были поводом для сплетен семьи, в которых долго не случалось пополнения, ведь это могло означать только одно из двух: либо муж не любит жену и не исполняет супружеский долг, либо она чем-то страшно больна. После принятия гиюра я с чистой совестью отказалась от противозачаточных таблеток, и меньше чем через год родилась моя старшая доченька, Сара, а когда ей исполнился год и семь месяцев, сынок, Игаль. В тот период, несмотря на усталость, постоянные болячки и капризы детей, я особенно ревностно блюла все традиции и за­коны. Мне казалось, что вера-вот смысл моей жизни. Помню, когда я ждала Игаля, мы жили на даче, в 50 километрах от Москвы. Я была уже на сороковой неделе, и, как назло, схватки начались у меня именно в субботу. Всем известно, что с захода солнца в пятницу до захода солнца в субботу еврей не имеет права не то что в машину сесть, но даже воду в уборной спустить, так что о поездке в роддом я и слышать не хотела. Муж нервничал, кричал, убеждал, что, когда существует риск для жизни, по тем же правилам можно нарушить любой закон, но я была непоколебима: «От родов еще никто не умирал, не попаду в больницу, рожу дома». К счастью, сынок не слишком торопился, и в итоге мы дождались темноты и даже успели в больницу.

Кризис

Людям незнающим может показаться, что жизнь ортодоксальных евреев — это сплошная аскеза и самоограничение. На самом деле это не имеет ничего общего с истиной. Праздников у нас гораздо больше, чем у кого бы то ни было, и, уж поверьте, веселиться евреи умеют. Начнем с того, что каждая суббота — это маленький, но праздник. Мы собираемся в синагоге или накрываем столы дома и ждем гостей. Еда готовится заранее в пятницу и ставится на горелку — так, чтобы с наступлением Шаббата не осквернять себя работой. За столом собирается вся семья, хозяин дома читает молитвы, благословляет детей. Ну а потом все общаются, пьют вино, едят вкусную пищу, младшие — играют. Что уж говорить о больших праздниках, таких как Пурим или Пасха. Гуляет вся община, в самом Израиле проходят торжественные шествия, люди обмениваются подарками, веселье не затихает ни днем, ни ночью. Часто мы выезжаем отды­хать большими группами — в страны и места, приспособленные для «еврейского» отдыха.

И конечно, регулярно бываем на исторической родине. К сожалению, именно после первой поездки в Израиль у нас с Пашей произошел серьезный конфликт. Как я уже писала раньше, в вопросах религии и веры локомотивом в семье была я. Муж вроде бы и поддерживал мои начинания, но в глубине души я понимала: не будь меня рядом, он жил бы совершенно иной жизнью. Для меня ограничения были радостью, помогали ощутить сопричастность, он же некоторые из них принимал всем сердцем, а некоторые лишь терпел. Собираясь в Израиль впервые, мы ожидали, что там все, ну или почти все, живут так, как мы в Москве, но оказалось, что многие вообще не соблюдают каких-либо правил, а те, кто относит себя к людям религиозным, также делятся на много категорий и жестче нас следуют еврейским законам разве что хасиды. Поняв это, супруг взбунтовался. Он заявил, что я дошла до абсурда, начал все реже бывать дома вечерами, ходить по барам и ночным клубам и регулярно кидал язвительные комментарии в адрес моей внешности, говоря, что я похожа на гусыню, а не на женщину. Наша интимная жизнь практически сошла на нет, я чувствовала себя преданной и несчастной.

Жена да убоится…

В поисках выхода из сложившейся ситуации я пошла к раввину. Он выслушал меня и… отругал. «Сохранение семьи для евреев явля­ется приоритетом, поэтому, если муж требует, чтобы его жена выглядела менее ортодоксально, даже если это противоречит ее убеждениям, она должна слушаться», — сказал мне этот мудрый человек. Он пообещал поговорить и с Павлом тоже, но мне велел «ослабить поводья», соблюдать не столь рьяно, чтобы муж вообще не отвернулся от меня и от Бога. Я по­слушалась. Снова начала краситься, купила несколько платьев — закрытых, конечно, но не черного цвета, перестала читать мужу нотации по поводу того, что он должен или не должен делать, и отношения между нами постепенно наладились. Избавившись от прессинга, Павел стал даже с большим рвением относиться к вопросам веры, следил, чтобы дети беспрекословно следовали всем правилам, что меня очень радовало. Когда наша старшая дочка отпраздновала пятый день рождения, у нее появилась сестренка, Рахель.

Основа основ

Сейчас в жизни моей семьи наступил этап стабильности. Детки подрастают, старшие сын и дочка пошли в школу, религиозную конечно. Кроме обычных наук там преподают Тору, иврит, историю и культуру Израиля и, конечно, кормят кошерной едой. Я по-прежнему живу жизнью общины, но уже не пытаюсь быть «святее всех святых» и иногда позволяю себе незначительные отступления от правил: например, надеть брюки, чтобы покататься на лыжах, или выйти на пляж в закрытом купальнике, а не в специальном платье для купания. Все это, конечно, в обществе нерелигиозных подруг, которых у меня появилось достаточно много за последние годы. Муж открыл собственную небольшую компанию, стал более солидным, ответственным, занимается благотворительностью, в частности помогает находить в детских домах России оставшихся без родителей еврейских детей и пристраивать их в семьи. А еще мы ждем четвертого ребенка. УЗИ уже показало, что это снова будет девочка. Я не могу даже представить, как сложилась бы наша жизнь, если бы мы с Пашей не нашли для себя Бога. Скорее всего, давно бы уже развелись, как большинство пар, поженившихся в юности, и не было бы ни наших прекрасных детей, ни многих действительно надежных друзей, на которых можно положиться в любой, самой сложной ситуации. Жизнь сложна и непредсказуема, никто из нас не знает, с какими трудностями предстоит столкнуться в будущем, но в одном я уверена точно: что бы ни случилось, вера поможет мне справиться с любыми невзгодами, ведь она основа и смысл моего существования.