Марии ПетиСуществует старый афоризм: «В истории можно оставить след, а можно и наследить!» Имена и судьбы наших героинь сохранила истории, а кто из них, действительно, оставил след, мы предлагаем подумать нашим читателям…

В Флибустьерском дальнем синем море

Матросы Андреас и Мак: путь в пираты

Однажды с пиратского шлюпа «Дракон», в поисках волны Атлантики, заметили торговый корабль. Погоня, абордаж, короткая схватка, и вот уже капитан пиратов Джек Рэкем командует: «Добычу на борт!» В этот момент один из матросов «потерпевшей» команды, назвавшийся Маком Ридом, попросился в отряд храбрых пиратов.

Через пару месяцев Джек обратил внимание на то, что матрос Андреас уделяет матросу Маку слишком много, на взгляд капитана, внимания, и в душе его зародились самые черные подозрения. Потому что на самом деле «матрос Андреас» был хорошо закамуфлированной женщиной по имени Анна Бонни и невенчанной женой Джека!
Пылая яростью, капитан вызвал Мака к себе в каюту. Но до взбучки дело не дошло, поскольку быстро выяснилось, что новенький… тоже не мужчина и зовут «его» Мэри Рид!

…Детство Анны прошло в штате Южная Каролина, где у ее отца, Уильяма Корнера, была плантация. Воспитателем он был никудышным — девочка росла своенравной, необузданной; однажды в приступе гнева ударила слугу ножом. Наконец, когда шестнадцатилетняя Анна сообщила, что собирается обвенчаться с матросом Джеймсом Бонни, и ни уговоры, ни угрозы на нее не подействовали, а венчание все-таки состоялось, он выгнал непокорную дочь из дома. Молодожены отправились прямиком на Багамские острова, в тогдашнюю «столицу» пиратов — Нью-Провиденс. Там они встретили весьма харизматичного флибустьера Джека Рэкема по кличке Ситцевый Джек. Взаимная роковая пиратская любовь сразила Джека и Анну мгновенно: на память о «недолгом» муже она оставила себе лишь фамилию.
Вскоре Джек и Анна подобрали команду в несколько десятков человек. Однажды ночью они захватили стоявший в порту корабль и вышли в море. На восходе над захваченным шлюпом взвился черный флаг. Так началась пиратская одиссея Анны Бонни.

…Мэри Рид родилась в Лондоне. Воспитывалась матерью, без отца, тем не менее, воспитание было вполне мужское: в этом мире рассчитывай только на себя! С пятнадцати лет начинается «военная» карьера Мэри-»юноши»: юнга на корабле, пехотинец фран­цузского полка, проявивший мужество и отвагу в нескольких сражениях. Через несколько лет судьба дала ей шанс вернуться в женский образ и направить жизнь в другое русло: она вышла замуж за офицера-кавалери­ста. Но муж Мэри вскоре по­гиб, и она, на­верное, поддавшись голосу своей горячей крови, вернулась в полк,уже под другим именем, чтобы через несколько месяцев дезертировать и наняться матросом на торговый корабль. А через некоторое в «купца» в открытом море встретил шлюп капитана Ситцевого Джека…
Так на одном корабле оказалось сразу две женщины.

Пиратские будни

По пиратским законам женщины не могли находиться на корабле. И когда после одного из боев секрет Анны и Мэри был раскрыт, состоялось общепиратское собрание, которое единогласно постановило: раз обе показали себя в деле, как настоящие флибустьеры, значит, так тому и быть!
Анна даже внешне соответствовала образу флибустьера: комплекцией по­ходила на мужчину, была хорошо развита физически, отлично владела почти всеми видами оружия. Храбрая до безрассудства, когда дело доходило до рукопашной, она имела холодный и сметливый ум. Последний, но тоже не­маловажный, штрих к портрету флибустьерши — выпить рому, любимого пиратского напитка, Анна всегда была не против.

Бывший юнга, пехотинец и матрос, а теперь пират, Мэри Рид старалась ни в чем не отставать от подруги!
Суровые пиратские будни с абордажами и налетами на побережье для команды «Дракона» чередовались с «романтическими» пьяными оргиями в портовых тавернах. Но день 2 ноября 1720 года всё изменил. Пираты по­встречались в море с английским коро­левским фрегатом, быстроходным, хорошо вооруженным. Шансов у команды Рэкема не было: после первого же залпа пиратский корабль потерял ход и был взят на абордаж. Пираты ре­шили сдаться, рассчитывая тем самым избежать виселицы, лишь два пирата — Анна и Мэри — дрались отчаянно, до конца…
«Упаковав» связанных пиратов в трюм, фрегат взял курс на Ямайку.

Отсрочка для двоих

Вскоре по прибытии на Ямайку состоялся суд. Все пираты были приговорены к смертной казни через повешение. Когда судья, следуя традиции, спросил обвиняемых, могут ли те на­звать причину, по которой им следует оставить жизнь, двое из них — матросы Андреас Бонни и Мак Рид — неожиданно произнесли другую стандартную для судопроизводства фразу: «Господин судья, за нас просят наши чрева». «Матросы» оказались беременными!.. Анна и Мэри получили отсрочку исполнения приговора.
Перед казнью Джек Рэкем добился свидания с Анной. Однако она, презрительно сплюнув ему под ноги, произнесла лишь одну фразу: «Если б ты сражался, как мужчина, тебя бы не по­весили, как собаку!»

Мэри Рид вскоре после родов умерла от горячки, перед смертью еще раз «похвалив» разбойничье-романтическое поприще: «Если бы пиратам не грозила петля, все трусы, которые на берегу грабят вдов и сирот, примкнули бы к ним, и честный пиратский промысел перестал бы существовать!..»
А, вот, дальнейшая судьба Анны неизвестна — ни ее, ни родившегося у нее в тюрьме ребенка. Возможно, ее казнили, возможно, ей удалось бежать. Но больше о знаменитой пиратке никто не слышал…

Обет Марии Пети

Дом на улице Мазарини

Игорный дом на одной из парижских улиц, носившей имя кардинала Маза­рини, пользовался у завсегдатаев большой популярностью. Заведение процветало — благодаря хозяйке, очаровательной блондинке мадемуазель Марии Пети, которая обладала, как говорили, «даром привлекать к себе сердца».
Однажды вечером в ее заведение за­шел мужчина, в корне изменивший вскоре ее судьбу. Пятидесятилетний Жан-Батист Фабр сохранил в себе задор и пылкий взор юноши, он покорил Марию изяществом манер и остроумием, и она влюбилась как девчонка.
Фабр вел торговлю с восточными странами, объездил полмира, многое повидал. Мария с восторгом слушала его рассказы о путешествиях и встречах с султанами, пашами и визирями…

Однажды Фабр, придя к Марии, рас­сказал, что получил официальное предписание короля Людовика ХIУ отправиться в Персию с трудной миссией на­ладить сотрудничество между этой страной и Францией, и предложил ей поехать вместе с ним.
Мария сразу же согласилась. Ее решение не изменило и то, что Фабр при­знался ей в некоторых финансовых затруднениях. Мария продала игорный дом, все деньги отдала любимому и по­клялась ему: «Ты добьешься успеха —я ничего для этого не пожалею!»

Миссия невыполнима?

В марте 1705 года путешествие нача­лось. Маршрут их, конечной целью которого был Исфаган — тогдашняя сто­лица Персии, пролегал через Эривань (нынешний Ереван). Здесь миссия оказалась под угрозой срыва: эриванский хан Абдельмассин очень не любил французов. Тогда мадемуазель Пети, надев самое красивое платье и свои лучшие украшения, отправилась во дворец хана и… вскоре посольство смогло продолжить путешествие в сто­лицу! Но тут случилось непоправимое: Фабр скоропостижно скончался! Мария осталась одна…
Что творилось у нее в душе и в голове — неизвестно, но эта женщина, проявив характер, оказалась на высоте положения. Она решила… возглавить посольство и продолжить миссию, прерванную смертью Фабра. То, что в мире еще не было женщин-послов и что у нее нет никаких законных осно­ваний претендовать на такую роль, отважную парижанку не остановило! Она объявила членам дипмиссии: «Мне поручено обучить персидскую королеву французским придворным манерам. Я исполню это любой ценой, а если меня попытаются задержать…» Возражавших не нашлось.

Она предусмотрительно решила остаться пока в Эривани под защитой и покровительством хана, который, конечно же, начал ходатайствовать перед пашой о признании прекрасной мадемуазель официальной посланницей. Попутно Мария очаровала некоторых влиятельных чиновников, и тем ничего не оставалось, как отправить в столицу послания, где ее дипломатические спо­собности оценивались очень высоко. Своих рекомендателей Мария Пети в дальнейшем не подвела!

Но испытания на этом для нее не за­кончились. Французский посол в Турции, месье де Ферьоль, узнав о смерти Фабра и о действиях «какой-то самозванки», послал в Персию своего сотрудника, который должен был занять место скончавшегося посла.
Мария, желавшая во что бы то ни стало выполнить свое обещание Фабру, начала действовать быстро и решительно: нужно было опередить «конкурента» и первой предстать перед шахом. И ей это удалось! А уж в столице ее ожидали отличные новости: шах согласился принять настойчивую (хотя и не совсем законную) посланницу французского короля, а, вот, «конкуренту» ее предписал вернуться восвояси!
Прекрасной «самозванке» был оказан роскошный, по-восточному пышный прием. Природная грация, ум и светская непринужденность этой простой парижанки покорили весь персидский двор во главе с самим шахом. Подарки от французского короля были приняты весьма благосклонно, и вельможные сановники зачарованно слушали рас­сказ Марии о Франции, ее монархе, о блистательном Версале…
Для проживания «франкской принцессе» был отведен целый дворец, шах не жалел золота и драгоценностей, одаривая ее, а для охраны выделил особый отряд!

Несколько раз Мария пыталась при­ступить к осуществлению своей миссии, но на Востоке не принято торопиться. Почти два года она прожила в Персии, ни в чем не имея отказа, про­водя день за днем в развлечениях или беседах на прогулках по тенистым аллеям великолепного шахского парка.

…Наконец пришло и ее время: выполняя данное Фабру обещание, она все-таки убедила шаха заключить с Францией торговый договор — причем, за недельное обсуждение пунктов договора с ловкостью многоопытного дипломата добилась очень выгодных для французского государства условий!

Триумф Марии Пети

В это время во Франции умерла фаво­ритка Людовика XIV мадам де Монтеспан, и французский двор, занятый очередными интригами, «забыл» о персидском посольстве. Но неугомон­ный де Ферьоль продолжал напоминать о сложившейся ситуации и в нача­ле 1708 года добился своего — были подписаны верительные грамоты на имя того самого сотрудника, который должен был временно исполнять обязанности Фабра.
А в далекой Персии, когда, наконец, цель была достигнута, Марию подвело здоровье. Внезапное недомогание за­ставило Пети отказаться от своей блаженной жизни при дворе персидского шаха и вернуться в родную Францию.
По возвращении на родину Мария предстала перед судом, но была полностью оправдана. Справедливость восторжествовала, а спустя два года успех ее персидской миссии стал еще более очевидным. Шах, никогда не направлявший послов к иностранным мона­рхам, пожелал иметь своего представителя при дворе Людовика XIV. Это был триумф «восточной» внешней политики Франции, которого добилась г.-:-стая француженка, выполняя данный любимому обет!