Трубите трубы в Брянской областиВ Брянской области, среди всё ещё дремучих лесов, на высоком берегу реки Десны. И хотя сама я родом из Курска и деды мои, и прадеды пахали курскую землю, Трубчевск стал мне в силу семейных обстоятельств вторым родным го­родом. Тем более родным, что, как неожиданно выяс­нилось, мы, куряне, с трубчанами одной крови…

Со школьной скамьи запомнились мне слова «Слово о полку Игореве»: «А мои-то куряне испытанные воины, под трубами повиты, под шеломами взлелеяны, с конца копья вскормлены, пути им знакомы, овраги им известны…» И вдруг гром среди ясного неба — в районном городишке Брянской губернии в стеклянной витрине краеведческого музея лежит книжечка, раскрытая на этих словах, только там чёрным по белому напечатано: «А мои-то трубчане испытанные воины…» и далее по тексту! Бегом к экскурсоводу: «Опечатка в стихах легендарного Бояна?!» Выясняется, что к стыду своему, считая себя вполне осведомлённым краеведом, я не в курсе, что храбрый воин Всеволод Буй-Тур, произносящий хвалебную оду своим солдатам в знаменитом эпосе, был князем и трубчевским, и курским. Для него наши предки — единый народ, одно войско. Великий князь Игорь, походу которого, собственно, и посвящено «Слово», приходился ему родным младшим братом, амбициозным, упрямым, отчего и ждала его гибель в той военной экспедиции против вечных врагов — половцев.Всеволод же попал в плен, но через пару лет вернулся-таки домой, в свой стольный град — Трубчевск. Внешне он был настоящий богатырь, недаром прозвали «Буй-Тур» — дикий бык, могучий, в бою самозабвенный, не ведающий страха. «Да вот он, полюбуйтесь!» — указала работница музея на реконструированный дотошными исследователями портрет. М-да, ну и рожа у тебя, Шарапов… Право слово, бычара, по-современному — качок!

Только глаза грустные… А потому веришь летописцам: душой Всеволод был не только бесстрашен, но светел, любезен, мудр. Куряне, они же трубчане, в общем подданные Буй-Тура, любили его очень. Горько оплакивали, когда ушёл в мир иной…
Но что же дальше стало со стольным градом? Как потерял он прежнее величие и славу? Как и прочие княжеские наделы, Трубчевск попал под правление Киева, превратился один из уделов Черниговской земли, по-прежнему сражался против половцев, «стоял» на Калке, бился на Куликовом поле. В начале XIV века оказался под властью Литвы (равно как и Курск, и другие пограничные земли). И, наконец, на заре XVI столетия присоединился к Московскому государству. Трубчевские земли, покрытые густыми лесами, входили в разное время в состав и Белгородской, и Орловской, и Смоленской губерний. Со времён Великой Отечественной Трубчевск — районный центр Брянской области.

Но по сути все эти административные перемещения не важны. Город, в котором больше нет штаб-квартиры великого или не очень князя, нет, разумеется, собственного войска, нет даже трамваев с троллейбусами (трубчане и мал и стар предпочитают разъезжать на велосипедах), остаётся велик в другом — в своей первозданной красоте. Пересеките шикарный городской парк,постойте в почтительном молчании перед памятником Бояну, ещё несколько шагов сделайте в глубь вековых деревьев, и вы окажитесь на самом краю обрыва правого берега Десны перед чудесной панорамой исконно русской природы. Иначе как Десна-красавица реку тут не зовуг, и абсолютно заслуженно. Всё ещё широкая, местами распадающаяся на притоки и озерца с ледяными ключами, она несёт свои воды Днепру-батюшке через зелёные луга и сказочно-дремучие леса. Когда идёшь по местному лесу,главное — не отставать от бывалого трубчанина, иначе заблудишься, потеряешься, рискуешь наткнуться на избушку Бабы-яги (на партизанский блиндаж уж точно набредёшь!) Шаги здесь неслышны, земля, покрытая толстым слоем трав, мягко «дышит» под ногами, эхо не отражается от деревьев, стоящих плотным рядом,словно солдаты полка Буй-Тура. Они так переплелись верхушками, что порой ни неба, ни солнца не видать! Страшно даже взглянуть наверх, дабы приступ клаустрофобии не испытать. Лучше вниз, в полупоклоне склониться, там под ногами россыпи богатств: грибы всяко-разные, черника, лесная малина… А воздух! Хоть ложкой ешь! Трубы поют в душе, такая вокруг красота…